Проекты:

Творческий вечер Ирины Соколовой

2009 г., Лилия Шитенбург // Империя драмы, № 23, февраль

Недавно у Ирины Соколовой был день рождения — не юбилей, нет ещё. К этому «не юбилею» был приурочен творческий вечер, состоявшийся в Театре эстрады. На сцене — сама «не-юбилярша», Николай Иванов и Игорь Шибанов. В зале — друзья, родные и знакомые, а также их дети и внуки. И, разумеется, зрители — так хорошо и подробно знакомые с творчеством великой актрисы, что, в общем-то, вполне могли сойти за дальних родственников. Во всяком случае, если ведущий вечера Николай Иванов запинался, то текст (названия спектаклей, даты и т.д.) зал подсказывал ему единодушным громким шёпотом.

Немногочисленным малолетним зрителям повезло: они явно обеспечены родительской заботой. «Дитя должно видеть прекрасное»: показывать ему Соколову следует как можно раньше. Когда-то с обеспечением юных зрителей необходимой Соколовой было всё в порядке. Теперь — очень по-разному. А значит, нужно смотреть — даже если творческий вечер собран из немногочисленных «цитат» из старых спектаклей, если «дыхание осени» чувствовали уже не раз, а «Муху-цокотуху» и вовсе затвердили наизусть.

Три стула, стремянка, несколько костюмов и проектор — нехитрый скарб странствующей комедиантки. Соколова и вышла на сцену в роли Элеоноры Дузе — одна актриса всегда найдёт, что сыграть в роли другой актрисы. Соколова играет: актёрское мастерство — это одновременно воля к власти и воля к свободе. Она впроброс рассказывает про тяготы разъездного быта, нравы местной богемы, вероломство мужчин, «Нору» и «Даму с камелиями», вспомнит свои слёзы — и остановится на лету: «Публика плакала столько, сколько мне было надо». Подчёркивая каждое слово. И подарит пару минут чистого экстаза: Элеонора вспоминает один из своих первых выходов к публике. Заболела актриса, и семилетнюю девочку гримируют, привязывают к накладному бюсту и выпихивают на сцену: «Вы надругались над моим невинным телом…» — с густой малышовой обидой рычит крошечная «Дузе» скрипучим детским «басом», жгутом скручивая подол пышного платья. И хочется, чтобы неизвестный господин из забытой мелодрамы всё продолжал покушаться на это «невинное тело», а настырная кроха гундосила свои роковые обвинения, не забывая всхлипывать и шипеть в кулису воображаемой маме: «Да помню я текст!» Ирина Соколова — прекрасная актриса, её бабушки, нянюшки, светоносные Офелии и несгибаемые Ахматовы, волшебные Феи, мудрые Огудаловы и многие другие — все очень хороши. Но травести она — безоговорочно — гениальная. Это уже не мастерство — это выше.

…И Маленький Принц просил нарисовать ему «барррашка», и безымянный малыш с самым громким в мире хлюпом втягивал воздух, пытаясь почувствовать дыхание осени (чем старше были отрывки — тем лучше), и резвый нахалёнок, «сын начальника», вопил тоскливое: «Ну как дурррак, чес-слово: как гулять — так читать!», и белофартучная невеличка с кривым бантом голосила классический стишок про неотразимые «жубы»… Нет, дело не в том что Ирина Соколова всю жизнь играет детей так, как никто и никогда. Да точно ли детей она играет? Или это божественное сочетание вселенского баловства, неугомонного озорства, небесной чистоты, старательно скрытой за коварнейшим хулиганством, и прочих столь же восхитительных свойств, — просто одно из имён настоящей внутренней свободы? Могучей и вольнолюбивой Психеи, которая предпочитает, чтобы её считали гномиком. Так смешнее. И когда я смотрю на Соколову, до очень серьёзного юбилея которой осталось совсем немного, то совершенно не чувствую дыхания осени.

Назад     Наверх